Фаина Раневская или одинокий гений

Часть первая. Актриса.

Актриса с величайшим талантом, добрым сердцем, острым языком и одиночеством... Ее помнят, как талантливейшую театральную актрису, как комедийную героиню с экрана, как автора многих остроумных афоризмов, как подругу Анны Ахматовой и почти все забывают о ней, как об  одинокой  женщине...

По словам самой Фаины Георгиевны, профессию она не выбирала, она в ней таилась. После, увиденного на сцене, она уже знала, что будет актрисой обязательно.  Роли Раневской в театре и кино всегда притягивали внимание зрителей. Она любила театр. Но не часто могла найти общий язык с режиссерами. Особенно, от ее острых подколок страдал главный режиссёр Театра им. Моссовета Юрий  Завадский. Однажды Завадский закричал ей из зала: «Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой замысел!» — «То-то у меня чувство, что я наелась говна», — парировала она. Дальше — он: «Вон из театра!» — Она: «Вон из искусства!»

После награждения Завадского медалью Героя Социалистического Труда Фаина Георгиевна в присутствии всей труппы произнесла: «Ну и где же наша Гертруда?»

А зная его отношение к себе, говорила: «Завадский простудится только на моих похоронах».

Драматург Виктор Розов как-то решил прихвастнуть при Раневской: «У моей последней пьесы был такой успех! Перед кассами творилась настоящая битва!» Актриса выслушала его и поинтересовалась: «И как, людям удалось получить деньги назад?»

Раневская боготворила Станиславского, постоянно ходила на все его спектакли, а однажды на Тверской, увидев своего кумира в коляске, побежала за извозчиком, закричав: «Мальчик мой! Мальчик!» Станиславский повернулся — он улыбался и, как впоследствии вспоминала сама Раневская, решил, что она ненормальная.

Павла Леонтьевна Вульф — еще один человек, сыгравший одну из главных ролей  в жизни Раневской. Она поверила в заикающуюся девчушку, которой другие преподаватели поставили диагноз «Профессиональная непригодность». Павла Леонтьевна не только дала молодой актрисе дорогу в искусство, но и стала ей семьей. Их дружба продолжалась много лет, до самой смерти Павлы Леонтьевны.

Сталин говорил: «Вот товарищ Жаров хороший актер: понаклеит усики, бакенбарды или нацепит бороду. Все равно сразу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает, и все равно всегда разная». Этот отзыв ей пересказали, позвонив и разбудив ее ночью После звонка Раневской надо было поделиться с кем-то своими чувства, она надела поверх рубашки пальто и пошла будить дворника, с которым они и распили бутылочку за это дело.

Роли в кино актрисе доставались только второстепенные. Режиссеры боялись, что яркая игра отвлечет внимание от  идеи фильма. Когда на одной из кинопроб режиссёр прямо сказал об этом Раневской, она предложила: «Если это надо для дела, я могу играть хуже».

Она не играла на сцене, а жила и каждая роль стоила немыслимых усилий.

Однажды придирками она довела до слез Ию Саввину. Но потом звонила с извинениями, которые потрясали откровенностью: «Я так одинока, все друзья мои умерли, вся моя жизнь — работа… Я вдруг позавидовала вам. Позавидовала той легкости, с какой вы работаете, и на мгновение возненавидела вас. А я работаю трудно, меня преследует страх перед сценой, будущей публикой, даже перед партнерами. Я не капризничаю, девочка, я боюсь. Это не от гордыни. Не провала, не неуспеха, я боюсь, а — как вам объяснить? — это ведь моя жизнь, и как страшно неправильно распорядиться ею».

Все экранные и сценические работы Раневской можно перечесть по пальцам. «Я в своей жизни не сделала 99 процентов из ста», — говорила она. Но даже то немногое сделало ее величайшей отечественной актрисой. Лондонский ежегодник «Кто есть кто» включил ее в число десяти лучших актрис ХХ века.